Человек в зоне болен СПИДом | Доктор Лебедев

Человек в зоне болен СПИДом

Для одних СПИД — двойная катастрофа, для других изощренное развлечение в череде тюремных будней

Человек болен СПИДом. Он пока неплохо чувствует себя, ходит, ест, спит, но просыпается каждое утро с мыслью неизбежного скорого конца: завтра? через месяц? через год?

turmaТакой человек должен быть окружен атмосферой понимания и поддержки, как и каждый больной. Но если он в колонии или тюрьме, то ему вряд ли приходится рассчитывать на понимание. Груз изоляции в местах лишения свободы, который давит на человека, разрушает психику, если человек является ВИЧ-инфицированным и находится за решеткой. В новой классификации психических расстройств и расстройств поведения (так называемый класс 5 МКБ-10), принятой для регистрации пациентов во всем мире, появилась группа расстройств Z 65 — проблемы, связанные с тюремным заключением или другим вынужденным лишением свободы. Но то, что проблемы эти практически никак не решаются в нашей пенитенциарной системе не написано в этом документе.

С некоторого времени в Украине разрешается не тестировать на СПИД осужденных, поэтому истинного количества лиц, которые носят в себе смертельный вирус, не знает никто. Есть неофициальная статистика, согласно которой на каждого зарегистрированного ВИЧ-инфицированного приходится 10-15 незарегистрированных, которые ничего не знают о своем заболевании. Вхождение Украины в зону демократических преобразований дало возможность человеку самому выбирать — обследоваться ему или нет, но откуда знать им в своей сытой и вылизанной Европе, что у нас нет возможности обеспечить каждого человека, находящегося в тюремном заключении, отдельным бритвенным станком, что нет средств на одноразовые шприцы и капельницы, что медикаменты финансируются 2,5 копейками на одного человека (это реальные цифры, а не декларируемые законом), что риск инфицироваться в местах лишения свободы в десятки, если сказать не в сотни раз выше, чем на свободе.

Я вспоминаю свою работу в Липецком областном центре профилактики и борьбы со СПИДом, когда впервые в Усманской колонии в 1994 году были выявлены трое ВИЧ-инфицированных. Осужденные, по прибытии в места лишения свободы, подвергались обязательному анализу на ВИЧ, затем такие проверки проводились раз в год. У них заболевание выявили через год. Это был эффект взорвавшейся бомбы. Больными были наркоманы со стажем, тянущие не первый срок в зоне.

Но зона сказала: «Если их не переведете от нас, то мы их убьем, ночью, когда они будут спать. Мы накроем их одеялами, чтобы не забрызгаться кровью, и будем бить швабрами, а потом в этих же одеялах и сожжем».

Страшно? Да. Жутко? Конечно. Зеки боялись их живых, называли «инкубаторами смерти». В зоне невозможно обеспечить стерильность, все ходят «по острию бритвы», когда обыкновенный порез грозит СПИДом.

ВИЧ-инфицированных перевели в Елецкий централ. Тюрьма с вековыми традициями (недавно ей исполнилось 150 лет), которая повидала многое, но и там их испугались, выделили отдельную камеру и отгородили дверью с ‘ кормушкой» (так называется маленькое окошко для передачи тарелки с едой при раздаче пищи осужденным). Никто не хотел с ними общаться, им не выдавали книги, не стригли, очень редко выводили на прогулку. Они писали письма во все инстанции, что у них другой режим содержания, что они должны содержаться в зоне, а не в тюрьме, в ответ — молчание. Так продолжалось более года. Контролеры, провожавшие их в медсанчасть на очередной осмотр, который проводится при диспансеризации 1 раз в 3 месяца, держались от них на расстоянии поводка собаки. Никакие наши беседы первое время не могли изменить отношение персонала к ВИЧ-инфицированным.

Потом больные «сломались». Они разобрали кровать, и связав пружины от кровати ниткой, как учили их не в наших с вами институтах, чтобы они не могли выйти самостоятельно из желудочно-кишечного тракта, а встали в желудке в качестве «ерша» или «креста», когда пружина перекрывает просвет кишечника, и их можно удалить только хирургическим путем. Они проглотили их — один 8 пружин, второй — 12, третий — 13.

Они плевались кровью, но время шло, и никто не хотел связываться с ними, решать вопрос о хирургической помощи. Мне трудно осуждать своих коллег, никто в то время не мог дать полной гарантии, что хирурги не заразятся при удалении из брюшной полости этих «чудес тюремной практики», как и сейчас, чего греха таить.

«Скудоумный высказывает презрение ближнему своему, а разумный человек молчит». (Кн. Притчей Соломоновых, гл. 11, ст. 12.). Больных санитарной авиацией отправили в С.-Петербургскую республиканскую клиническую больницу для больных СПИДом, где двоих прооперировали, а третьего, учитывая тяжесть сопутствующих заболеваний, отказались. Он умер бы на операционном столе.

Потом была череда новых ВИЧ-инфицированных, но эти первые запомнились на всю жизнь.

Через несколько лет отношения к больным СПИДом изменилось в лучшую сторону. Средства массовой информации сделали свое доброе дело, чтобы доказать, что это такие же люди, но они должны иметь определенные ограничения в своей жизни: при интимной близости предупреждать своих сексуальных партнеров, проводить ее только с презервативом, не колоться одним шприцем ни с кем.

В местах лишения свободы все извращено. Это свой мир, со своими законами и правилами. Сейчас даже появился термин «тюремная медицина». Оказание медицинской помощи в тюрьме отличается от амбулаторно-поликлинического приема, а тем более от стационара в городской больнице.

Да и люди ведут там себя по-разному.

Попадая в места лишения свободы, человек лишается привычного окружения, его гнетет чувство вины, никчемности, он ощущает себя изгоем. Но есть те, которых трудно назвать людьми в нормальном понимании этого слова, для кого тюрьма как мать родная, и вся жизнь проходит от малолетки до особого режима.

Я помню абсолютно жуткий случай, когда благодаря оперативникам удалось предотвратить массовое инфицирование ВИЧ в той же Елецкой тюрьме. Осужденные на большие сроки заключения, которые 10 и более лет должны находиться в тюрьме, а только потом в колонии, в среднем через 6 лет стараются изменить условия своего содержания, срабатывает какой-то психологический феномен: все больше не могу, нужно что-то менять. Кто-то загоняет штырь от ложки с филлигранной точностью в легкое, не повреждая сердце, кто-то что-либо глотает. Эти решили с помощью тюремной почты переправить кровь от ВИЧ-инфицированного в стержне от шариковой ручки, чтобы заразиться СПИДом и попасть в тюремную больницу, которая находилась в другой части России для обследования и лечения. Опять же путешествие в «Столыпине» (так называется вагон, в котором перевозят осужденных), хоть какая-то разрядка, потому что пейзаж из тюремного окна уже снится ночами, как страшный кошмар.

Не удалось. Это тебе не плевок от туберкулезного больного, который можно купить за пару пачек сигарет. Опера вычислили. Но что твориться сейчас в зонах и тюрьмах — одному Богу известно.

Да и несмотря на активнейшие исследования проблемы СПИДа, это заболевание остается «неконтролируемым» и даже немного загадочным. Кстати, в январе 2000 года проблеме… СПИДа- было посвящено специальное заседание Совета ООН. Это первый случай в истории ООН, когда Совет безопасности обсуждал медицинский вопрос. Ощущение безнадежности не только неприятно психологически, но оно и весьма опасно для вашего здоровья. Так, исследователи из Мичиганского университета пришли к выводу, что люди, продолжительное время испытывающие чувство безнадежности, подвергаются значительному риску стать гипертониками. Проведенное ими исследование, опубликованное в последнем номере журнала «Гипертония», основано на изучении и анализе историй болезни 617 мужчин среднего возраста, собранных в Финляндии. За 4 года, в течение которых велось наблюдение, 20% этих мужчин заболели гипертонией, то есть кровяное давление стало выше 165 на 95. Причем заболеваемость подскочила до 37% у мужчин с обостренным ощущением безнадежности и составила 23% у людей с умеренным ощущением озабоченности своей ситуацией.

А что их безнадега, по сравнению с нашей действительностью? И что наши колонии, по сравнению с их дворцами правосудия?

Решать проблемы ВИЧ-инфицированных в местах лишения свободы с одной стороны, как решают их у нас, пытаясь побыстрее освободить тех, у которых выявили ВИЧ, может быть и хорошо, но это скорее напоминает страуса, который при опасности прячет голову в песок. Засунул — и опасность пропала. А что дальше, не знает никто.

Сергей Лебедев, врач-психотерапевт, сексопатолог, г.Павпоград

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.