Невроз войны | Доктор Лебедев

Невроз войны

Бывший солдат-срочник, вернувшись домой из Чечни, не смог преодолеть «невроз войны» и погиб при загадочных обстоятельствах

ВОСПОМИНАНИЯ о себе Евгений Золотарев оставил только самые хорошие. Скромный, порядочный, уважительный… И если судить о широте души человека по друзьям, то их у Евгения было много. И все они 15 мая пришли проводить его в последний путь. И хотя мужской пол скуп на слезы, многие на похоронах парня рыдали в голос.

Чистилище

ЕвгенийЕвгений родился 17 июня 1982 года. И едва отпраздновал своё 18-летие, как получил повестку из военкомата. Косить Евгений не собирался и честно отпра вился выполнять свой гражданский долг.

Сначала служил во Владикавказе, а дослуживать последние 8 месяцев Евгения направили в Чечню, в Ханкалу.

Чужая земля встречала наших парней не совсем приветливо.

— Что такое война, он понял, едва ступив на чеченскую землю, — рассказывает мама Жени Ольга Леонидовна Игнатова. -Те ребята, которые уже свое отслужили, сидели в ожидании «вертушки» (вертолета), которая должна была доставить их домой.

Старшие ребята стали делиться с новичками секретами, как выжить в Чечне.

Один парень стал показывать Жене, как обезвреживать мины.

И с первой же попытки его разорвало на кусочки. До самых последних минут сын вспоминал этого солдата, говорил о нем: «На его месте должен был быть я. А он за меня жизнь отдал!»

И еще одно яркое воспоминание, которое мучило его, -кишки человека, накрученные на колеса БТРа.

А еще в Чечне Евгения научили пить: каждый день давали спирт — для смелости. Говорят, что в спирт добавляют какие-то специальные вещества, и психику наших ребят потом очень трудно восстановить.

Возвращение

Из Чечни Евгений вернулся два года назад. Но на родине не получил никакой поддержки — ни психологической, ни социальной. Долгое время не мог найти работы, подрабатывал где придется. За месяц до гибели ему удалось устроиться на Новолипецкий металлургической комбинат.

Пару месяцев назад из военкомата принесли заказное письмо с предложением прийти в военкомат и получить удостоверение участника военных действий в Чечне (по этому удостоверению ему полагается 50-процентная скидка по оплате за площадь квартиры, бесплатный проезд на транспорте и льготы по налогам). И сейчас мать пытается понять, почему государство о своем защитнике вспомнило только спустя два года.

Но самое страшное крылось в другом.

— После возвращения из Чечни Женю было не узнать, — рассказывает Ольга Леонидовна. — Это был сплошной комок нервов. Он ночью боялся остаться без света. Во сне кричал, просыпался. Если чуть выпьет, становился агрессивным, мог накричать, наделать всяких глупостей, а затем, когда ярость с него сходила, просил прощения.

Поняв, что без помощи специалистов не обойтись, Ольга Леонидовна уговорила сына обратиться в психоневрологический диспансер. Врачи сказали, что поверхностным осмотром не обойтись, нужно ложиться в стационар. Необходимы были дорогие лекарства, на которые денег у парня не было. И Евгений от стационара отказался.

Трагедия

Гибель Евгения его родные предчувствовали.

— За несколько дней до несчастья нам казалось, что кто-то стучится в дом, — рассказывает бабушка парня. — Мы открывали дверь, выглядывали в окно, но там никого не оказывалось. А незадолго до случившегося Женя ни с того ни с сего попросил: «Похороните меня рядом с дедом».

Живым Евгения родные в последний раз видели 12 мая. Он вспыхнул из-за пустяка, ушел из дома. А на следующий день его нашли мертвым в гараже.

Что явилось причиной смерти 22-летнего парня — несчастный случай или сознательный уход из жизни, сейчас выясняет следствие. Да это и не самое главное, куда важнее другое.

— Милая девушка, хоть вы объясните мне, — вопрошала горем убитая мать, — существует ли у нас в стране хоть какая реабилитационная помощь для солдат, служивших в Чечне, и если да, то где она? И почему, когда я отдавала сына в армию, его обследовал врачпсихиатр, а когда он вернулся из Чечни, — нет? И почему мы сетуем, что русское население вымирает, а у власти такое отношение к нашим сыновьям, к нашему будущему?

Вопросов было много, но что-либо ответить ей я так и не смогла.

Виктория СНЕЖИНА

Комментарий психолога-психотерапевта Сергея Лебедева

Чеченский синдром

— Термин «посттравматическое стрессовое расстройство» или, как его еще называют, — «невроз войны», появился давно, еще в 17 веке. Страдают им люди, побывавшие в горячих точках… Они не могут адаптироваться в условиях мирной жизни. Заболевание проявляется в виде нарушения сна, больных мучают кошмары, они замыкаются в себе, пытаются найти спасение в спиртном или наркотиках. Среди страдающих посттравматическим стрессовым расстройством очень часты случаи суицида. Другой вариант — выплеск агрессии на окружающий мир. Практически каждый солдат, побывавший в горячей точке, нуждается в реабилитации. Двое-трое из десятерых обращаются за помощью к нам. Для тех, кто командируется в Чечню, психологическую и реабилитационную помощь предоставляют ведомства. Кроме того, те же милиционеры морально более подготовлены к боевым действиям.
— Сколько стоит курс полноценного реабилитационного лечения?
— В среднем реабилитация обходится в 30-40 тысяч рублей в год.
— А кто оплачивает лечение?
— На Западе, как и во всем цивилизованном мире, расходы по реабилитации несут военные страховые компании. Но наше общество принимать назад солдат, изувеченных войной, не готово. Все расходы по реабилитации ложатся на плечи их самих, либо их матерей.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.